shatff (shatff) wrote,
shatff
shatff

Categories:

Отечественная Война 1812 года

Скажи-ка, дядя…

Удивительно двойственное у нас отношение к войне. Причём, это не отечественная специфика - «у нас» в данном случае можно отнести практически ко всему, не побоюсь этого слова, мировому сообществу.

Казалось бы – весь двадцатый, да и начало двадцать первого века должны были превратить нас в убеждённых пацифистов. Первая мировая; вторая; бесчисленные, так называемые, локальные конфликты – череда кровавых гекатомб, моря крови, уничтоженные судьбы, потерянные поколения. Причём, всё задокументировано на миллионах бумажных страниц и метров киноплёнки – а ещё существует гигантский «художественный» пласт, и будет он часто пострашней, чем действительность.

О чём спорить? И разве найдётся хоть один человек, который рискнёт встать и во весь голос объявить: «Да здравствует война!» Точнее, изредка такие откуда-то берутся – и мы спешим объявить их нелюдями и поспешно изолируем от общества. (Правда, есть ещё политики, но те-то воюют исключительно в мирных целях, а это совсем другая история).

И, тем не менее, любое мало-мальски уважающее себя государство бережно лелеет память о военных победах – причём, если присмотреться, на общую мировую историю этих самых побед вкруговую наберётся куда больше, чем поражений. Мы массово обожаем парады, батальные сцены в кино, исторические реконструкции. Волнуется наше сердце от грома барабанов, лязга металла, кажется прекрасной вся эта грозная атрибутика, все эти «уланы с пёстрыми значками, драгуны с конскими хвостами»… В чём тут дело? Загадка. Может, гены себя проявляют. Может, это способ самореализации такой. Может, сублимация, может бегство от реальности. Может, всё вместе.

Так или иначе – воевать не хочет никто (или почти никто), а вот желающих виртуально приобщиться – просто пруд пруди.

Например, на реконструкцию Бородинской битвы собралось, говорят, чуть ли не двести тысяч, не считая участников и Президента. Футбольные чемпионаты и концерты Мадонны отдыхают!

Отпраздновали. А впереди ещё и торжества по случаю победы 1612 года! Впрочем, до них надо дожить, поэтому пока - два слова о Бородинском сражении. Скажем сразу – на глубину обзора претендовать не можем, по причине нехватки специального образования. Но вопросы-то задавать это не мешает?

Отрадно, что в последние годы наша историография несколько сместила свой подход к этому событию в сторону фактов. В советской школе мы потихоньку недоумевали: что за победа такая? Вот, теперь, говорят – да, ничья. Но ничья, предопределившая… и так далее.

Французам проще – они считают «Московскую битву» победой. Формальные основания очевидны – встретились две примерно равные по численности армии; одна из них при этом наступала, другая оборонялась; к исходу боя наступавшие полностью овладели позициями противника, после чего вернулись на свои, поскольку «уж смерклось». А «наутро» защитники Москвы благополучно её покинули, поскольку была на то «Господня воля». Ну, и кое-какой, как мы понимаем, свой замысел.

Вот предельно краткая хронология событий. Если присмотреться поближе, придётся констатировать, что в этот день Бонапарту полностью изменил его пресловутый военный гений. Он видит перед собой наш слабый левый фланг, (впрочем, прикрытый речкой, рельефом местности и кое-какими укреплениями) – и придумывает бесхитростную фронтальную атаку, которая повторяется раз за разом с удивительным упорством. Никакого манёвра, никакого флангового обхода. Сражение превращается в мясорубку, и она перемалывает как армию Багратиона, так и ударные части французов. (Отсюда и огромные потери с обеих сторон – как им не быть, когда обе армии на протяжении десяти часов упорно бьются лоб в лоб на сравнительно небольшом пространстве). И наконец, когда цель практически достигнута, Наполеон придерживает резерв, практически лишая себя уже одержанной победы. Вы что-нибудь понимаете?

Теперь о Кутузове - и здесь нам придётся вернуться назад. Как случилось, что он возглавил наше воинство? Кутузов был человеком заслуженным, но никак не великим полководцем. Перед нами - вполне политическое решение. Первоначальный план, по которому «мы долго молча отступали», план Александра и Барклая, был не просто хорош, но и единственно возможен. Победить Наполеона в полевой битве считалось (да так, на самом деле, и было) делом нереальным. Тем более, при его почти трехкратном численном перевесе.

Заметим, в скобках, что этот перевес - одна из арифметических загадок всей кампании. Как известно, Бонапарт перевёл через Неман более 600 тысяч человек. Через два с небольшим месяца, при Бородине, у него оказалось 130 тысяч. Эти общепринятые цифры не могут не вызвать недоумения. Разумеется, были потери, что-то оставалось в резерве, что-то разошлось по гарнизонам на занятых территориях – но куда делось полмиллиона? Имеются и другие цифры – но они не озвучиваются, да и уверенности в них особой нет. Вероятно, профессионалы знают, в чём тут дело – но как-то не хотят делиться.

Итак, Барклай воевал вполне разумно, используя своё основное преимущество, то есть пространство. Но тут выяснилось, что отступать вечно невозможно – мало того, что это плохо для духа армии, так ещё и «общество», как водится, вмешалось со своими претензиями. Одним словом: «досадно было, боя ждали». (Заметим: Россия впервые за весьма продолжительное время вела войну на своей территории. Вообще, войны, которые наша миролюбивая Отчизна вела на своей территории, можно пересчитать по пальцам – но об этом как-нибудь в другой раз).  Так что «национальная гордость» (читай: уязвлённое самолюбие) начало проявлять себя во всей деструктивной красе.

Император встал перед необходимостью, во-первых: снять непопулярного «шотландского немца» Барклая (одного из главных победителей этой войны, что с присущей ему проницательностью подметил А.С. наш Пушкин); во-вторых: дать, в конце концов, супостату внятное сражение. Так во главе армии возник Кутузов, овеянный ореолом Суворовского ученика.

Поначалу престарелый генерал был склонен придерживаться проверенной Барклаевской  тактики, но всеобщее нетерпение нарастало. (Чего стоил один пылкий Багратион с его удивительной кляузой Бенкендорфу на Барклая: «Пишу Вам как русский русскому…»).

Так  состоялось Бородино. Создаётся впечатление, что Кутузов совсем не собирался побеждать. Ничто в нашем боевом порядке не указывает на замысел некого контрнаступления. Совсем наоборот – Бонапарту была демонстративно подставлена армия Багратиона; превосходящие силы Барклая не могли развернуться для боя вследствие своего расположения и, по сути, служили резервом; армия Тормасова караулила фланг. Наполеон на приманку повёлся – результатом стала эта грандиозная бойня, в которой обе стороны покрыли себя неувядаемой славой.

Когда мы говорим о славе, то делаем это вполне серьёзно. Героизм тех, кто смыкал выкошенный картечью строй, не поддаётся никакому сомнению или, тем паче, модному в последние четверть века переосмыслению. Другое дело, что героизм воинов и задачи вождей – явления разного порядка.

Отметим: Бородинское сражение, настолько, вроде бы, нам хорошо известное, остаётся полно каких-то необъяснимых лакун. Одна из наиболее заметных – знаменитый кавалерийский рейд Платова и Уварова по французским тылам. В литературе он  фигурирует как важное событие, однако остаётся неясным – чем дело-то кончилось? Куда делись два кавалерийских корпуса, почти достигшие, как нам говорят, Наполеоновской ставки? Даже если игнорировать новейшие инсинуации: мол, атаман был совершенно пьян и войсками не руководил, а те достигли вражеских обозов и благополучно рассеялись, предавшись грабежу, - всё равно дальнейшая судьба славной атаки вызывает интерес.

В последнее время появились непроверенные сведения о том, что существенная часть нашей артиллерии не была развёрнута из-за неразберихи (говорят, на минуточку, о трёхстах стволах!) Возможно, некоторые из читателей «Войны и мира» (или зрителей грандиозной эпопеи Бондарчука) обратили внимание, что полк Андрея Болконского потерял треть людей от артобстрела, находясь «в резервах». Это принятая тогда практика, или всё-таки недочёты диспозиции? Да и князя Андрея жалко. Впрочем, и у Толстого, и у Бондарчука сражение предстаёт именно так: нечто хаотичное, живущее по своим, непостижимым человеку законам.

Мы можем продолжить примеры неясностей и недомолвок, но очевидно и без того: историографы  рисуют эту битву весьма широким мазком. Может, они и правы – не стоит углубляться в детали? Как известно, именно в них таится дьявол.

Поэтому, сразу идём дальше: «вот затрещали барабаны - и отступили басурманы».  Ну, точнее, наоборот. Результат от этого не меняется – Кутузов заказ общества выполнил, армия явила чудеса героизма и благополучно в очередной раз отступила, Москва сгорела (причём жгли её все, кому не лень). Наполеон бессмысленно проторчал на пепелище больше месяца, после чего, вяло отбиваясь, двинулся восвояси – при этом создаётся впечатление, что никакого плана кампании у него к тому моменту уже не было. Таким образом, всё закончилось полной и безоговорочной победой нашего оружия – причём без единой большой победы.

Нельзя не отметить: довольно странное поведение Бонапарта при Бородино (а может, это началось и раньше), усилилось в Москве и продолжалось с кратковременными периодами рецессии вплоть до окончательного завершения карьеры. Хотя, конечно, это другая и очень интересная история.

Зафиксируем важный факт: именно «стояние» в Москве разложило и уничтожило Великую Армию. Именно здесь Бонапарт проиграл кампанию - и, не в последнюю очередь, благодаря непреклонности Александра. Именно тут, в безделье и грабежах, непобедимые солдаты превратились в разбойничьи шайки. Именно после сдачи (или, как у нас принято стыдливо повторять «оставления») Москвы поднялась воспетая графом Толстым «дубина народной войны», а рядом с коммандос Дениса Давыдова и Сеславина (кстати, Барклаева адъютанта) появились мужики с вилами. Ну, а что им было делать - разбойники кругом шастают!

Здесь уместно сказать пару слов о часто поминаемом «рыцарском» характере войн того времени. Думается, говоря так, мы лукавим и просто хотим предъявить некую альтернативу «военным зверствам» прошлого века. Не так всё было безоблачно, и маршал Мюрат, выпивающий с казаками на аванпосте - всё же исключение, если вообще не анекдот.  С другой стороны, история двух мировых войн так и пестрит всякими трогательными случаями - люди есть люди, и они разные. А вот современная война бесконтактна, и, следовательно, беспощадна абсолютно.   

Но мы отвлеклись. Справедливости ради, скажем: были в кампании 1812-го как минимум, две битвы не меньшего, а может, и большего значения, чем Бородино. Несомненно, это Малоярославец, после которого французы были вынуждены возвращаться по разорённой Старой Смоленской дороге; и, конечно же, заключительный аккорд драмы - Березина.

Тем не менее, символом Отечественной войны избрано у нас Бородино - причём современниками, так что спорить, вроде бы, неудобно.

Мы и не станем. Всё вышесказанное отнюдь не имеет целью модное с некоторых пор «развенчание мифов». Десятки тысяч погибших и покалеченных - это не миф, как не миф и беспримерное солдатское мужество. Героизм остаётся героизмом, независимо от скрытых причин, его вынуждающих.

Тем не менее: насчёт ярлыков. Бонапарт не проявил себя в этой войне великим полководцем. Кутузов таковым вообще никогда не являлся - но прекрасно справился со своей представительской ролью, исправно ведя при этом линию главных творцов победы - стойкого Императора Александра и тонкого стратега Барклая. В сущности, в последнее время об этом начали поговаривать - но пока как-то стыдливо.

На этом подведём черту. Ведь это не историческое исследование, а всего лишь заметки под гром юбилейного салюта… 

Спортивные обозрения

Tags: александр 1, барклай, бородино, война 1812 года, кутузов, москва, наполеон бонапарт
Subscribe
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments